Стремительный рост наблюдался сначала лишь у приморских городов, которые стали важным звеном в цепи вывоза в направлении Европы награбленных ценностей. В них развивалась портовая инфраструктура. Обычно вокруг порта формировался центральный квартал с богатыми особняками, выстроенными в соответствии с европейской модой. Исторический центр Гаваны или Вальпараисо мало чем отличается от портовых Малаги или Валенсии в Старом Свете. Богатство портовых городов Нового Света влекло большое количество мигрантов из Европы, в том числе и купцов, промышленников, землевладельцев. Не отваживаясь селиться в глубине континента (там все еще было неспокойно), они обустраивались в портовых городах, и оттуда управляли огромными плантациями, рудниками, месторождениями, расположенными за сотни километров. Состоятельные европейцы селились в центральных кварталах, которые украшались зданиями по европейскому образцу, в них строились католические храмы, театры, музеи, мостились камнем улицы, разбивались парки. В скором времени приморские города превращались в центр культурной, научной и политической жизни провинций, некоторые из них официально получали столичный статус после обретения колониями независимости (Рио-де-Жанейро, Каракас, Лима, Гавана). Морские торговые центры Латинской Америки строились как бы «обращаясь лицом к морю», их наиболее удачные панорамные виды и сегодня открываются именно с глади океанов. Набережная (марина), отделенная от доков и портовых построек, была не только основной транзитной улицей, но и местом для проведения досуга богатыми горожанами. При общем развитии приморские города Америки, в отличие от капиталистических центров Европы, оставались лишь местом проживания землевладельцев (которые были готовы покинуть плантации ради приобщения к культурной жизни большого города), да центром активной торговли с Европой. Промышленных центров, обросших мануфактурами и фабриками, в Латинской Америке не было вплоть до получения независимости отдельными ее государствами. Колонизационная политика испанцев и португальцев была направлена на вывоз из колоний ресурсов да товаров сельскохозяйственного производства. Развитие местной промышленности (кроме добывающей) в планы европейцев не входило, что определяет специфическую роль приморских городов вплоть до XIX века. С одной стороны, это во многом ограничивает урбанизационные процессы (колонии остаются ориентированными на аграрное производство), с другой — города Латинской Америки не обрастают огромными трущобами (здесь их называют фавелами) — рабы не имели права самостоятельно выбирать место проживания и покидать сельскую местность, а свободное население в города особенно не стремилось. Поэтому самые бедные районы приморских городов Америки располагались вблизи от порта. Условно промышленными можно назвать города Америки, вблизи которых велась добыча полезных ископаемых (серебро, золото, олово). Сюда пригоняли сотни тысяч индейцев и рабов, которые в нечеловеческих условиях денно и нощно трудились на благо владельца месторождения. При этом сами владельцы месторождений практически не появлялись в городке, что ограничивало общественную инфраструктуру парой комфортабельных отелей, католическим собором и армейскими сооружениями. В целом облик таких городов у рудников формировали бесконечные ряды бараков, в которых селились рабы, грязные узкие улицы, да пара заведений с сомнительной репутацией. Не удивительно, что вся жизнь таких городов была жестко завязана с деятельностью добывающих предприятий, а также с европейскими ценами на сырье. Поэтому история стран Латинской Америки знает примеры полного исчезновения или запустения добывающих городов после изменения конъюнктуры европейского рынка (например, Потоси, практически исчезнувший с карты материка после обеднения серебряных рудников, или Манаус, чуть не ушедший в прошлое после изобретения полимеров).