Города существенно зависели от процессов в государстве, на территории которого они располагались. Государство могло укрепляться, расширять свои границы, что приводило, например, к ослаблению ранее приграничных городов (расширение границ подрывало позицию городов-форпостов, лишало их финансирования из столицы). Страна могла распасться на составные части, перейти к федеративному или конфедеративному устройству, что непосредственно влияло на статус провинциальных населенных пунктов. Наконец, в стране мог просто произойти перенос столицы — к данной практике стали прибегать первые лица государств еще во времена Римской Империи (например, перенос столицы из Рима в Равенну или в Константинополь), да и в настоящее время этот инструмент используется для стратегирования экономического и социального развития отдельных регионов государств (например, создание новой столицы в Пакистане, Бразилии, перенос столицы в Нигерии, Австралии, Казахстане). Зависимость городов от экономического и культурного развития государства, на территории которого они были расположены, также имела явное выражение. К примеру, основные значимые памятники Рима были построены во времена Римской Империи, а также эпохи Возрождения, когда не было ни одной страны в мире, способной оспорить лидерство Древнего Рима или Папской области (единой Италии не было с VI по XIX век). Мадрид как столица Испании, Лиссабон как португальский центр в основном застраивались прекрасными зданиями в период колониального расцвета этих метрополий (после «революции цен» и затопления «Непобедимой Армады» Испания полностью передала роль лидера мирового прогресса Англии и превратилась в страну «окраинного» развития, не оказывавшую какого-либо воздействия на ход европейской истории). Париж или Орлеан стали культурными центрами лишь после окончательного объединения Франции, ее победы в Столетней войне. То же самое можно сказать о Берлине или Мюнхене. Феноменальным можно считать развитие Флоренции и Болоньи — городов, лидерство которых было основано не на экономической или политической мощи, а лишь на культурном потенциале в период Ренессанса.